?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Нетипичная война.

“Война - это великое дело для государства, это почва жизни и смерти,

это путь существования и гибели. Это нужно понять.”

Сунь-цзы. “Искусство войны” Глава 1 Предварительные расчёты.

Не помню уже точно, когда это было, прошло несколько лет. Возможно во время жаркого июля 98-го и сборов на военной кафедре, которая представляла нам в лице своих офицеров некогда славную мощь Советской Армии или же раньше, по прочтению “Стратегии непрямых действий” Лиддел Гарта. Но разговор на тему Холодной войны и её результатов поднимался не раз.

Тогда странным казалось отсутствие рефлексии в обществе на поражение в войне. От чего значение этой войны в сознании не обрело устойчивого восприятия. Единственный застрявший в памяти пример рефлексии – образ военрука сыгранный Гармашом в “Нежном возрасте” Соловьёва. Всякий раз, взвешивая различные подходы в понимании этого конфликта, я понимал, что эту войну нельзя воспринимать как обычную, а скорее как войну в более широком понимании. Войну, в которой задействованы все средства воздействия на противника, где военная часть перестаёт иметь ведущее значение, а ТВД неограничен.


Туманное происхождение войны и сложный комплекс причин только подтверждает её нетипичность. При рассмотрении истоков войны всегда интересно выделить ключевое событие, повлиявшее на ход событий. В данном случае поиск такого события всегда приводил к различным ответам и никак не мог остановиться на фултоновской речи Черчилля. Эта речь в значительной мере стала тем репером, который обозначил во времени момент между концом предыдущей мировой войны и началом новой Холодной. Развитие этого конфликта обусловлено сложным переплетением различных мотивов. Среди них я бы выделил экономические, военные и идеологические. Порядок перечисления отражает, на мой взгляд, важность их значения для развития, будущего конфликта.


Как показали события, экономический фактор стал определяющим для запуска механизма войны. Руководству США Вторая мировая война представила возможность перестроить мировую экономику в своих интересах. Пошатнувшееся положение Британской империи позволяло сделать такую перестройку в наиболее благоприятной обстановке. Уже 14 августа 1941 г. принимается “Атлантическая хартия”. [1] Четвёртый и пятый пункты хартии отражали интерес американского руководства к установлению политики открытого доступа на рынки стран. В исследовании Уткина А. И. “Мировая Холодная война” [2] приводится цитата американского историка Колко характеризующая эту политику:

Как пишет американский историк Г. Колко, “если отбросить риторику, удобные ссылки на необходимость „открытых дверей“ в международной экономике означали американское экономическое превосходство, часто монопольный контроль над многими из критически важных сырьевых материалов, на владении которыми основывается современная промышленная мощь… Соперничество между Соединенными Штатами и Британией из‑за нефти и по поводу послевоенных мировых экономических структур ускорило неизбежное ослабление Британии во время войны и создало вакуум в мировой мощи, который американцы быстро и с удовлетворением заполняли на Ближнем Востоке и в Латинской Америке. Новая роль не была ни спонтанной, ни случайной, она была принята с энергией и желанием, что англичане восприняли как американский эквивалент тех самых сфер влияния и блоков, в создании которых Вашингтон обвинял Англию. Уничтожение британской мощи в огромных районах мира, вхождение в эти районы Америки несло с собой огромную политическую и глобальную ответственность, что неизбежно для тех, кто желает завладеть доходами в мировых масштабах, и это новое бремя было в такой же степени побочным продуктом американского стремления к мировой экономической экспансии, в какой оно было ответом на подъем левых сил повсюду и, в меньшей степени, на рост русской мощи… Именно этот круг экономических и политических целей, избранных Соединенными Штатами в конце второй мировой войны, противопоставил их Советскому Союзу, подъему левых сил и Британии как партнеру‑сопернику по защите мирового капитализма.”

В осуществлении такой политики было два варианта. Как показывает Шенин С. Ю. в “Истории Холодной войны”[3] первый вариант основывался на представлении мировой экономики основанной на политике “открытых дверей”, международной экономической специализации и универсализма. Сторонники этого варианта в правящих кругах США были представлены Халлом (Cordell Hull), Ачесоном (Dean Acheson) из государственного департамента. Они представляли послевоенную Германию и Японию в качестве развитых промышленных стран значимых в своих регионах. СССР же при нежелании подчиниться такой политике подвергался изоляции. Второй вариант экономических отношений предлагали глава казначейства Моргентау (Hans Joachim Morgenthau) и его заместитель Уайт (Harry Dexter White) в этом варианте мировая экономика представлялась состоящей из более изолированных экономических субъектов. Они предлагали максимально ослабить экономические возможности послевоенных Германии и Японии, что выразилось в появлении “плана Моргентау” в случае Германии. [4] В этом варианте СССР отводилась роль важного субъекта мировой экономики. Регуляторами международных экономических отношений должны были стать МВФ и будущий МБРР.

Интересно, что Ф. Д. Рузвельт обещал Сталину беспроцентный кредит в размере 6 млрд долларов, с учётом советской доли репараций с Германии эта сумма достигала 16 млрд долларов, в американском казначействе же предлагали пойти ещё дальше и довести размер кредита с 6 до 10 млрд долларов.

Оба варианта конкурировали между собой, и Ф. Д. Рузвельт не принял до конца определенного решения в пользу одного из них. Так в интересах второго варианта возникла идея создания Бреттон-Вудской системы. СССР был приглашен к участию в её создании. Но позже, когда политическое руководство США стала реализовывать второй вариант, отказался ратифицировать подписанные документы. [5] Воплощение в жизнь первого варианта было продиктовано рядом причин, в определенной мере на это повлияла смерть Ф. Д. Рузвельта. Но не менее важным оказалось стремительное ослабление позиций Британской империи и её тяжелое экономическое положение после войны. Такая ситуация располагала к политике “открытых дверей” в деле освоения британского наследства. Что же касается СССР, то простое соотношение его экономических потерь и потерь британцев в ходе войны показывало, что ему не обойтись без американской помощи, а значит, и вероятность долгой изоляции маловероятна. И сама эта изоляция не позволит Советскому Союзу занимать значимое положение на международной арене. Но в сфере экономики преимущества США были неоспоримы. Американская экономика не только не пострадала от войны, но получила от нее мощный стимул. Промышленность США бумировала на военных заказах, а мировая торговля и поставки американских товаров воюющим странам принесли Соединенным Штатам огромные доходы. На этом фоне особенно бедственно выглядела экономическая ситуация в СССР. Производственный потенциал европейской части страны был в значительной степени разрушен. Финансовая ситуация была катастрофической, за годы войны накопился большой внешний долг. Не хватало ресурсов трудоспособного населения. Людские потери во время войны составили более 25 млн человек. Ощущалась нехватка продовольствия и товаров повседневного спроса. Экономическое истощение СССР обусловило настрои советского руководства на избежание нового военного конфликта. Говорить на равных в экономических вопросах с Соединенными Штатами Москва была не в состоянии, и СССР неохотно участвовал в обсуждении экономических проблем.[6]


Дополнительными аргументами, встраивающимися в логику первого варианта, являлись обладание США ядерным оружием, превосходящий военно-морской флот и стратегическая авиация. С их помощью можно было открыть любые “закрытые двери”. С другой стороны высокая эффективность мобилизационной экономики и советской системы управления в годы войны создавало у руководства Советского Союза вполне закономерное желание отстоять своё особое положение после второй мировой войны. Важным советским аргументом в этом деле являлась сухопутная армия, не имевшая равных на тот момент. Понимая свою стратегическую уязвимость, в СССР форсируют программу создания ядерного оружия и 29 августа 1949 проводят первые испытания ядерной бомбы. С этого момента и до самого конца Холодной войны мир оказывается перед лицом угрозы глобальной ядерной войны. Это оружие предопределит весь ход и стратегию ведения этой войны, а его разрушительные возможности перенесут противостояние во все возможные сферы от спорта до космоса.


Обычно при рассмотрении генезиса холодной войны значительное внимание уделяется идеологическому фактору. При этом особая роль отводится СССР. В этом нет ничего удивительного, ведь этот ТВД стал одним из важнейших в ходе войны, а поражение Советского Союза сделало его заложником идеологических постулатов победившей стороны. Такая ситуация хорошо прослеживается в исследовании Холодная война. 1945 - 1963 гг.: Историческая ретроспектива Института всеобщей истории РАН. Вот характерная цитата: Обе идеологии, коммунистическая и либерально-демократическая, выступали как наднациональные, обращенные во внешний мир, как идеологии, рассчитанные на максимальное распространение. Но если первая выражала дискредитированную идею тоталитаризма, то вторая стала основой современной западной цивилизации с богатым историческим опытом многих стран. Различия между ними объяснялись диаметрально противоположными представлениями о послевоенном миропорядке. Естественно, и применяемые при этом методы были различными. Союзники давали разные ответы на вызовы послевоенного времени, обусловленные, с одной стороны, невиданным трагизмом судеб общества и отдельных личностей во Второй мировой войне, с другой — очистительным, освободительным характером войны. Ответы с Востока в общем повторяли тоталитарный опыт. Запад, хотя тоже предлагал отнюдь не новые рецепты, но апеллировал к универсальным человеческим ценностям, обогащенным новым позитивным зарядом: принятием Устава ООН и созданием ЮНЕСКО, учреждением Международного военного трибунала, международных валютных фондов, возвратом к планам всеобщего разоружения (в том числе атомного), возрождением планов единения Европы, принятием Всеобщей декларации прав человека и других норм гуманитарного права. [7] Такое впечатление, что писали советские историки, только с противоположным смыслом. Естественно, что у советской стороны были идеологические основания не только не доверять американским партнёрам по антигитлеровской коалиции, но и, следуя предположению о неизбежной конфронтации политических систем ожидать такого конфликта. Это если смотреть из идеологического окопа. Но эти идеологические основания суть отражения внутренней системы управления и не могут быть перенесены в поле международных отношений. Тому масса примеров из международной практики, когда идеология становиться оправданием тех или иных действий по своей природе никак не связанных с идейными установками. Взаимодействие союзников во время Второй мировой войны является примером проведения реальной политики вне идеологических представлений. Советские идеологические установки в вопросе ведения Холодной войны хорошо известны и я не буду останавливаться на них. На фоне знания о советском идеологическом основании незаслуженно обойдено вниманием американское. Между тем демонстрация советской стороной реалистичной политики не сопровождалось подобной с американской. “Все действия Сталина во время войны, например во Франции, в Италии, Китае, показывали, что любое распространение коммунизма за пределы сферы влияния Советской России было для него совершенно неприемлемым. Установление коммунистического правления в государствах, граничивших с Россией, было следствием "холодной войны", а не ее причиной.” [8] пишет британский историк Тейлор. Американская же политика при имеющемся экономическом и военном преимуществе в начале войны легко опиралась на идеологические представления о ведущей роли США, в продвижении демократических ценностей заложенной президентом Вильсоном. Киссинджер в книге “Дипломатия” пишет: для Вильсона обоснование американского участия в международных делах носило мессианский характер: на Америку, с его точки зрения, была возложена обязанность не просто соучаствовать в системе равновесия сил, но распространять свои принципы по всему свету. Во времена администрации Вильсона Америка стала играть ключевую роль в международных делах, провозглашая принципы хотя и бывшие трюизмами в рамках собственно американского мышления, но тем не менее для дипломатов Старого Света означавшие революционный разрыв с прошлым. В число этих принципов входили понятия о том, что от распространения демократии зависит мир на земле, что государства следует судить по тем же самым этическим нормам, которые являются критерием поведения отдельных личностей, и что национальные интересы любой страны должны подчиняться универсальной системе законов. [9]

Неискушённость Трумэна в ведении международной реальной политики естественным образом подталкивала его к опоре на вильсоновскую идеологию, тем более, что в его окружении хватало сторонников такого подхода. “Боюсь, — докладывал Аверелл Гарриман в бытность послом в Москве, — что Сталин не понимает и никогда не поймет полностью нашей принципиальной заинтересованности в свободной Польш • Он реалист... и ему трудно осознать нашу приверженность абстрактным принципам. Ему затруднительно понять, отчего нам вдруг хочется вмешиваться в советскую политику в странах типа Польши, которые он считает чрезвычайно важными с точки зрения безопасности России, если у нас не имеется каких-либо скрытых мотивов...”[9] Как видно из цитаты вовсе не советский руководитель руководствуется идеологическими представлениями. Я полагаю, что идеологический подход американской стороны оказался важным моментом в деле образования конфликта. Позже США будут возвращаться к реальной политике в различные периоды Холодной войны, но это никоим образом не сможет вернуть хоть в какой-то степени их отношения с СССР к прежнему довоенному состоянию.


На стратегию Холодной войны коренным образом оказало влияние появление ядерного оружия у противоборствующих сторон. В истории войн человечество не сталкивалось с оружием подобной силы. Ситуация требовала от противников использования иных стратегических подходов исключающих использование своих вооруженных сил в открытом столкновении. Такая стратегия основанная на непрямых действиях была изложена Лиддел Гартом в 1954 г. : Широко распространенное мнение, что атомное оружие упразднило стратегию, является необоснованным и дезориентирующим. Доведя разрушительность до крайности «самоубийства», атомное оружие стимулирует и ускоряет возвращение к использованию непрямых действий, являющихся сущностью стратегии, так как в этом случае война ведется разумно в отличие от грубого применения силы. Признаки такого возвращения к применению непрямых действий уже выявились в ходе Второй Мировой войны, в которой стратегия играла более значительную роль, чем в Первой Мировой войне, хотя большая стратегия отсутствовала. В настоящее время атомное оружие, не позволяющее применять прямые действия, имеет тенденцию стимулировать разработку агрессорами более гибкой стратегии. Таким образом становится все более очевидным, что этому мы должны противопоставить соответствующее развитие своего стратегического искусства. История стратегии по существу является летописью применения и развития метода непрямых действий. [10] Правда в конце 50-ых это ещё не казалось стратегам выросшим в школе Второй мировой войны таким однозначным. Имея качественное преимущество США наращивают свой вооруженный потенциал для использования в кажущемся тогда неминуемом столкновении с СССР. Появляются на свет доктрина “массированного воздействия” с её упором на преимущество в стратегической авиации и количестве ядерных боезапасов. [11] Эта доктрина ещё предусматривает прямое столкновение и служит демонстрацией безоговорочного преимущества одной из сторон. Появление в Советском Союзе межконтинентальных баллистических ракет и Карибский кризис окончательно отвели стратегию от прямых действий. Появляется доктрина “гибкого реагирования” с различными вариантами ведения военных действий.

Комментарии доступны во второй части:taira-koremochi.livejournal.com/4850.html#cutid1

Profile

samurai
taira_koremochi
taira_koremochi

Latest Month

December 2017
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner