April 26th, 2021

samurai

Кормушка и кормильцы

Западные фондовые организации, инвестировавшие в местную демократию, аборигены рассматривали в качестве "кормушки". Понятие это появилось ещё в позднем СССР и обозначало прибыльную непыльную работу низкого социального значения. Людей "кормушки" привлекали соответствующих - беспринципных любителей халявы.

Я одного такого наблюдал. Титулованного типа привлекли для того, чтобы он разобрался в логике технологических схем одной нидерландской компании, которая зарабатывала на технологических решениях хорошие деньги. Тип со всей высоты научных достижений работу провалил. Но какие он писал отчеты. После 14 года обнаружился в грантовой политической организации.

Вот это умение строчить отчеты для подобных организаций делает подобных людей идеальными. Освоение бюджетов является важной деятельностью, а бюджет любит отчетность. Никакой элиты эти структуры не производят. Для этого достаточно посмотреть на любую страну, где фондовые организации добились успеха в деле участия в реальной политике. Грузия, Украина, Молдавия. Этим успехом принято тыкать в неразумную российскую политику, когда Россия не смогла создать ничего подобного. А какой смысл окучивать любителей халявы вместо американцев?

В СССР было создано потребительское общество, которое его и проело. Венцом такого общества являются идеальные одномерные потребители. Именно их лучшие представители и пасутся у фондовых кормушек. Никем кроме потребителей они быть ре могут. Рассматривать их в качестве элиты нельзя в силу объективной функциональной ограниченности. В этом смысле те постсоветские страны, где подобные персонажи добрались до большой политики можно рассматривать, как некое продолжение советских республик под руководством райкомов комсомола.
samurai

Будни парижской оккупации

Из дневника Эрнста Юнгера:

Париж, 6 апреля 1941
Суббота и воскресенье в Париже. Вечером в обществе старшего лейтенанта Андуа в таверне «Королева Гусиные лапы», у вокзала Сен-Лазар, затем в «Tabarin». Там ревю с голыми женщинами, перед офицерами и чиновниками оккупационной армии в партере, с пальбой пробок от шампанского. Тела хорошо сложены, но стопы, испорченные обувью, ужасны. Может быть, поэтому пришло в голову: нога — это деградировавшая рука. Зрелища подобного рода бьют по клавишам инстинкта — острота действует безошибочно, пусть даже она всегда одна и та же. И все, что есть петушиного в галльской расе, сразу выступает наружу. Les poules.[4]
Затем в «Монте Кристо» — заведении, где нежатся на мягких низких диванах.
Серебряные бокалы, вазы с фруктами и бутылки сверкают в полутьме, точно в православной часовне; общество ублажают молоденькие девушки, почти все — дети русских эмигрантов, родившиеся уже во Франции, болтающие на множестве языков. Я сидел возле маленького меланхолического существа двадцати лет от роду и, немного захмелев от шампанского, вел с ней беседы о Пушкине, Аксакове, Андрееве, с сыном которого она когда-то дружила.
Сегодня воскресенье, дождь льет непрерывным потоком. Я дважды ходил к церкви Магдалины, ступени которой осыпаны листьями буков. Днем и вечером у Прунье. Город похож на хорошо знакомый запущенный сад, где все же угадываются дорожки и тропинки. Удивителен дух неизменности, какой-то античный, словно искусно заданный неким режиссером свыше. Чужими здесь кажутся только белые указатели для проходящих через город войск — порезы, зияющие на древнем теле этого города.
черный гусар

Черные дороги техно

Sascha Audit & Timo Revna "Molotova"



Оба последних рейха были следвием объективного конфликта германского идеализма Модерна с индустриальной революцией. Синтез предложенный Марксом в виде коммунизма Германии проблему решал слишком односторонне в пользу революции, поэтому был принципиально отвергнут. Германскую империю сваяли прусские полукровки, навязав всем свой порядок. Но сам внутренний конфликт никуда не делся. И выплеснулся безумием ПМВ. Когда из-за торговых проблем с Британской империей немцы решили второй раз бить французов. Бить как завещал великий Фридрих - маршами, большими батальонами и приданной тяжелой артиллерией. "Айне колонне марширен ...." Но в одну и ту же реку дважды не в ходят. Французы были готовы, накачивая свой идеализм. Всё утонуло в обоюдном кровопускании, приправленным удушающими газами. В решающем сражении войны, которое конечно же было морским, машины подвели немцев. А в конце войны они плеснули из своих корпусов красной революцией, до смерти перепугав выживших идеалистов. Нацизм отразил массовый страх перед революцией всех сразу от мелких лавочников до высоколобых интеллектуалов. Связанный новой диктатурой рейх крутанул идеализм по-максимуму, замещая ресурсный дефицит и, решая конфликт в пользу Духа. Чем всё закончилось общеизвестно. С машинами у немцев снова не сложилось. Газом травили уже бывших своих и чужих, которых собирали со всей Европы. Химия в ощущениях зла. После войны конфликт решили растворением недобитого в двух войнах идеализма в поп-культуре. В её развитие немецкие идеалисты заимствовали у негров из пригородов депрессивного Детройта их мечту в звуке полета летающей тарелки в виде ритма металлических там-тамов. С тех пор немецкое техно освобождает обывательский дух придавленный тотальной повседневностью на танцполе.